Так начинается выпуск
Разум, которому нечего ждать
В 1814 году Пьер-Симон Лаплас в одном абзаце вообразил разум, для которого будущее так же ясно, как прошлое. Двести с лишним лет спустя этот разум — его называют демоном Лапласа — всё ещё служит лучшей мерой того, что мы можем знать о мире и чего не можем.
Это эссе — история трёх ран, которые наука нанесла демону. Первая — точность: в мире, где крошечная ошибка растёт лавиной, знать «почти всё» значит через несколько шагов не знать почти ничего. Вторая — вероятность: в микромире законы предсказывают не события, а их частоты. Третья — место наблюдателя: тот, кто предсказывает мир изнутри, сам входит в предсказание.
И есть вопрос, ради которого демона вообще стоит вспоминать. Если будущее можно вычислить, что остаётся от слов «я решил»? Эссе доходит до него в последней трети и отвечает не так, как хотелось бы: туман, в котором мы живём, настоящий, но свободными он нас сам по себе не делает.
Если коротко
Точность. Майкл Берри в 1978 году пересказал расчёт Чирикова: шары на бильярдном столе теряют предсказуемость примерно через девять соударений, если не учесть притяжение человека, стоящего у стола, а молекулы кислорода — через полсотни, если не учесть один электрон на краю наблюдаемой Вселенной.
Вероятность. Опыты, за которые дали Нобелевскую премию по физике 2022 года, исключили локальные скрытые параметры — но не детерминизм вообще: полностью детерминированная теория Бома жива, только платит за это нелокальностью.
Место. Дэвид Волперт в 2008 году доказал, что два различимых устройства вывода не могут безошибочно предсказывать друг друга, — и сам назвал это «в ограниченном смысле» опровержением Лапласа.
Выбор. Знаменитые полсекунды Либета оказались, возможно, не решением, принятым за нас, а усреднённым шумом; и всё же ни один опыт спор о свободе воли не закрыл. Большинство философов в опросе 2020 года — 59,2 % — приняли компатибилизм или склонялись к нему: свобода, по их мнению, совместима с детерминизмом.